Молдавские правозащитники о тюрьмах, пытках и правозащитном контроле в Молдавии и непризнанном Приднестровье. English
oDR поговорил с Петром Рябовым — российским историком античности, проведшим неделю в белорусской тюрьме. Петр рассказал нам о работе в заключении, o голодовке и о том, почему исторические лекции — это угроза авторитаризму. English
Как государство будет реагировать на гражданскую активность и почему правозащитные дела невозможны без общественного резонанса. English
С момента грузино-абхазской войны прошло 25 лет. Но ситуация с грузинскими беженцами до сих не урегулирована. English
Чем стали для России девяностые - эпохой свободы или временем беспредела? Дмитрий Окрест, Станислав Кувалдин и Евгений Бузев издали книгу о том, что осталось в коллективной памяти от первого пост-советского десятилетия. English
Власти Чечни говорят, что этих людей не существует. Гомосексуалы могут быть невидимы для большинства жителей Северного Кавказа, но они есть, и их права систематически нарушаются. English
Акционист Петр Павленский, который поджег здание ФСБ, находится в психиатрической больнице. Он не видит разницы между российской действительностью и тюрьмой. English
Грузия борется с наследством прежних властей - пока с переменным успехом. Прослушка остаётся важной проблемой во взаимоотношениях общества и спецслужб. English
Спустя семь лет после убийства Станислава Маркелова и Анастасии Бабуровой ее родители рассказали о ее детстве, о дне гибели дочери и своих впечатлениях о процессе над радикальными националистами. English
Почему арест очередного политзека не вызвало внимание ни Запада, ни европейских левых. English
Потеряв работу, среднестатистический житель Грузии скорее обратится к помощи семьи и друзей, чем пойдет в профсоюз. in English
Почему в России популярность генсека настолько высока в 2015 году?