С мобилизации началась первая российская классовая война в XXI века. Небогатый гражданин "из регионов" стал одновременно не только главным инструментом войны, но и вместе с соседним государством – главной ее целью.
Дебаты об отмене русской культуры обнажили представления о том, что эту самую культуру составляет – и для чего она нужна. Представители власти и представители интеллигенции оказались неожиданно единодушны в своем рвении защитить то, что они считают культурой, от нападок – и в своем страхе однажды
While losing leverage on its neighbours, Putinist Russia has adopted a means of exerting influence and exercising control that is more characteristic of the secret police than diplomats. Only if Russia transforms into a genuine social democracy at home will we see change in its external actions.
After Putin, Russia's cultural consensus will package private property together with neo-colonialism, racism and Social Darwinism. The signs are already there.
Путинская внешняя политика привела к тому, что в "дальнем зарубежье", у России почти не осталось ни покровителей, ни друзей, ни даже клиентов, а ее мнение не играет абсолютно никакой роли в обсуждении по-настоящему глобальных вопросов, от экологической проблемы до американо-китайского конфликта.
Это история о том, как и почему либеральная российская интеллигенция оказалась совсем нелиберальной. И о том, отчего ей так не нравятся ни MeToo, ни Black Lives Matter, ни Грета Тунберг. Наконец, это история о том, по каким вопросам в ближайшие годы могут идеологически сойтись антипутинец-либерал
Политический и идеологический тупик, в котором сегодня оказалась страна – это следствие исчерпанности неолиберализма в его российском изводе. Ни власть, ни либеральная оппозиция не могут предложить решения острейших социальных проблем. В этих условиях вопрос столетней давности "социализм или варва
