Узбекистан разворачивает программу приватизации, чтобы искоренить принудительный труд в хлопковой промышленности. Тем временем, экспертиза международного контракта на покупку оборудования обнаруживает признаки неблагонадежности как в деятельности компаний, так и в области государственного контроля
As Uzbekistan rebrands, research by UzInvestigations raises new questions over the business past of Komil Allamjonov, a key public official responsible for the country’s PR effort and defending media freedoms.
Между хлопковыми полями Узбекистана и тенистыми улицами шикарного района Женевы существует связь: она таится в пустых хранилищах российского банка и в некоем британском товариществе с ограниченной ответственностью.
The cotton fields of Uzbekistan are tied to the tree-lined streets of upmarket Geneva by the empty vaults of a Russian bank and a British limited liability partnership.
With public health infrastructure in Uzbekistan’s capital under severe strain, questions are being raised over a generous state handout for a new private medical university launched by a conglomerate founded by Tashkent’s mayor.
As Uzbekistan turns to privatisation to solve forced labour in the state-controlled cotton sector, an investigation into an international equipment contract raises red flags over business practices and government control.
As the once infamously corrupt Uzbekistani state tries to reform itself, new research shows how the state and private sector are fusing in privatisation initiatives, raising serious concerns about conflict of interest for those at the top. RU
Пока Узбекистан пытается провести реформы, результаты недавнего расследования показывают, как государственный и частный сектор экономики объединяются в приватизационных инициативах. Это чревато конфликтом интересов среди их высокопоставленных представителей.
Last week, I reported on a possible conflict of interest over a mammoth urban development in Uzbekistan. The mayor of Tashkent responded to my claims — here’s my reaction.
