22 октября в Минске прошел второй "Марш людей с (НЕ)ограниченными возможностями", участие в котором приняли люди с инвалидностью. Корреспондент oDR побывала на месте событий и поговорила с некоторыми участниками марша.
Нижегородскую журналистку Ирину Славину, совершившую 2 октября акт самосожжения перед зданием местного МВД, многие комментаторы – включая профессиональных экспертов – мгновенно посчитали "психически нездоровой". Почему протест стало так легко патологизировать? Об этом oDR поговорил с историком, эт
Бывший автор oD, которая в прошлом занималась журналистскими расследованиями, оказывала активную поддержку среднеазиатскому олигарху и вела его секретную кампанию в фейсбуке. oD располагает необходимыми свидетельствами.
Депрессия – это не только индивидуальное переживание, но и политический аффект, связанный с ощущением собственного бесправия. Сегодня Беларусь выходит из депрессии – но что придет ей на смену?
Берлинская клиника Шарите стала самым важным источником информации в деле Алексея Навального. О том, как организовано лечение в клинике и кто отвечает за распространение информации в ее стенах и за ее пределами, oDR поговорил с экспертом по медицинскому туризму Дмитрием Ладыженским.
В чем уникальность беларуского протеста, и почему кажущаяся неорганизованность оппозиции может оказаться ее силой? Об этом oDR рассказала политолог Наталля Василевич.
Как должна выстраиваться деятельность правозащитников и активистов в борьбе с произволом государства, а главное, какие принципы должны лежать в основе такой работы, чтобы в ней не оставалось места для произвола собственного? oDR поговорил с Дмитрием Макаровым, сопредседателем Координационного Сове
Правозащитник Алексей Козлов о том, почему новая волна репрессивных законов потенциально касается любого гражданина Российской Федерации – и о трудностях, с которыми столкнется в связи с этим гражданское общество.
"Одни коллеги считают нарушением академической этики лапанье студенток, а другие коллеги – радикальные высказывания по поводу русского языка". Возможны ли в российской высшей школе инстанции, надзирающие над моральным обликом своих сотрудников?
"Одни коллеги считают нарушением академической этики лапанье студенток, а другие коллеги – радикальные высказывания по поводу русского языка". Возможны ли в российской высшей школе инстанции, надзирающие над моральным обликом своих сотрудников?
