Photo CC BY ND 4.0: OSCE / Evgeniy Maloletka. Все права защищены.Представители общественных организаций "Харьковская правозащитная группа" и "Мирный берег" выпустили доклад "Насильственные преступления, совершенные в ходе вооруженного конфликта на востоке Украины в 2014-2018 годах". В разрушениях жилых кварталов и гражданских объектов, незаконных задержаниях, пытках и внесудебных казнях правозащитники усматривают признаки военных преступлений и преступлений против человечности, предусмотренных Римским уставом. Параллельно с докладом правозащитники работали над представлением в Международный уголовный суд, которое планируют отправить в ближайшее время.
О перспективах расследования насильственных преступлений на востоке Украины говорит директор "Харьковской правозащитной группы" Евгений Захаров.
Как вы считаете, Международный уголовный суд возьмется за расследование преступлений, описанных в вашем обращении?
Сейчас Украина находится на том этапе, когда решается вопрос, будет ли офис прокуроров Международного уголовного суда открывать предварительное расследование. Поэтому есть смысл посылать информацию, которая должна убедить суд в основаниях для расследования. Я думаю, что офис прокуроров начнет расследование, поскольку доказательств совершения преступлений, как мне кажется, достаточно.
Международный уголовный суд рассматривает подобные дела только в том случае, когда этого не делает государство. Вообще оно само должно расследовать такие преступления, привлекать виновных к ответственности в национальных судах. Когда суд убеждается в том, что государство не может или не хочет этого делать, он открывает расследования. Это принцип комплиментарности, и насколько мне известно, об этом еще не говорили в предыдущих обращениях по конфликту в Украине – по этим обращениям еще не начали расследование.
Международный уголовный суд преследуют конкретных людей, ответственных за военные преступления и преступления против человечности. Вы называете имена тех, кто, по вашему мнению, виновен?
В своем обращении мы говорим о насильственных преступлениях, таких как внесудебные казни, пытки военнопленных, незаконное лишение свободы и содержание под стражей в бесчеловечных условиях. Мы представляем наше видение того, как и кем эти преступления были совершены, говорим о том, какие у нас есть доказательства. Кроме того, мы даем информацию о гибели гражданских лиц и разрушениях гражданских объектов.
Мы сделали базу данных о гражданских лицах, которые погибли или были ранены. Количество убитых – это именной список на более чем 3000 человек, в нем мы называем фамилию, имя, отчества, дату, место и обстоятельства гибели.
Украина до сих пор не ратифицировала Римский устав, на который опирается Международный уголовный суд. Это создает какие-то препятствия для начала расследования?
В данном случае нет. Дело в том, что украинское правительство сделало два заявления: сначала то, в котором оно просит Международный уголовный суд рассмотреть события с 21 ноября 2013 года по 22 февраля 2014 года, это Евромайдан, затем второе – о том, что она распространяет первое заявление на период после 22 февраля 2014 года.
Представители украинской стороны в СЦКК в районе Петровского-Богдановки, сентябрь 2016. Photo CC BY ND 4.0: OSCE / Evgeniy Maloletka. Все права защищены.Этого достаточно для того, чтобы офис прокуроров Международного уголовного суда начал расследование по конфликту в Украине. Хотя, конечно, нужно, чтобы Украина ратифицировала Римский устав Международного уголовного суда. Положение об этом, между прочим, есть в договоре об ассоциации с Европейским союзом и в изменениях к Конституции. Однако эти изменения отложены на три года.
Почему, по вашему мнению, украинское правительство не ратифицирует Римский устав?
Правительство боится быть обвиненным в том, что его представители в лице законных воинских формирований совершали те преступления, которые преследуются Международным уголовным судом. На самом деле, это заблуждение – если они совершали такие преступления и это будет доказано, то независимо от того, ратифицировала ли Украина Римский устав, виновных можно будет преследовать.
Что сейчас с представлениями в Международный уголовный суд по событиям Евромайдана?
Были представления о том, что в действиях правительственных сил можно усмотреть преступления против человечности. И пока офис прокуроров Международного уголовного суда не согласился с аргументацией. Он считает, что нет оснований для того, чтобы начать предварительное расследование по этим фактам.
Для того, чтобы преступление можно было считать преступлением против человечности и военным преступлением, необходимо доказывать, что эти преступления носили широкомасштабный и систематический характер. Если опираться на практику Международного уголовного суда, под широкомасштабностью обычно понимают более 1000 убитых. Во время Евромайдана было гораздо меньше убитых. Что касается систематичности – события происходили в Киеве, в других местах были аналогичные действия, но они не носили такой характер, там практически не было жертв. Но этот вопрос остается открытым – офис прокуроров готов выслушать дополнительную аргументацию и может изменить точку зрения.
Есть мнение о том, что расследовать преступления нужно после окончания конфликта. Что вы об этом думаете?
Пока продолжается война, очень трудно что-либо расследовать. Как можно расследовать преступления, совершенные на неподконтрольной правительству территории, если у компетентных органов нет туда никакого доступа, когда нельзя даже провести осмотр места происшествия, собрать доказательства, допросить людей? Когда конфликт будет заморожен, опознают и похоронят все тела – сейчас ведь масса неидентифицированных погибших людей по обе стороны линии разграничения – тогда можно будет говорить об амнистии и примирении.
"Пока продолжается война, очень трудно что-либо расследовать"
С другой стороны, нужно признать, что нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока закончится война. Время идет – доказательства исчезают. Поэтому нужно делать все, что возможно. К сожалению, тут можно говорить о бездействии украинских органов власти – полиции, прокуратуры, Службы безопасности, которые практически ничего не делали для расследования совершенных преступлений. Военная прокуратура расследует преступления против военнопленных и гражданских заложников, которых содержали под стражей в совершенно жутких условиях, пытали, которым не оказывали никакой медицинской помощи. Сотни людей были убиты в плену. Чтобы все это расследовать, нужно, по крайней мере, опросить всех тех, кого освободили, а это 3244 человека, по официальным данным. Военная прокуратура сейчас опрашивает их, пытается идентифицировать нарушителей – тех, кто пытал, содержал под стражей. Это все это надо было делать давно, еще с начала конфликта.
Кроме военной прокуратуры, какие еще официальные структуры занимаются документированием насильственных преступлений в ходе конфликта на востоке Украины?
Проблема в том, что конфликт в Украине до 30 апреля этого года квалифицировалось как антитеррористическая операция. Это означает, что попадание снаряда при обстреле в дом, его разрушение и убийство при этом части членов семьи рассматривается как террористический акт, а не как военное преступление. Подследственность терактов – это Служба безопасности Украины, которая не имеет ресурсов для расследования такого количества преступлений, поскольку только 40000 домов было разрушено в ходе конфликта. Для того, чтобы расследовать это как военные преступление, нужно было менять квалификацию.
Служба безопасности занимается преступлениями, связанными с сепаратизмом, государственной изменой. Но такие массовые дела, как ранения, смерть гражданских лиц, разрушение имущества – вот это не расследуется. Когда речь идет о преступлениях, совершенных на неподконтрольной территории, обычно говорят, что туда нет доступа. Но ведь не расследуют даже преступления, совершенные на подконтрольной территории. Хотя сейчас движение появилось – создали следственные группы при Главном следственном управлении Национальной полиции.
Недавно в пограничных областях Украины ввели военное положение. Как это может отразиться на реализации гражданами их конституционных прав?
Я думаю, никак не отразится. Знаете, был такой советский анекдот, когда западным журналистам отвечали "но это никак не отразится на благосостоянии советских граждан", так и здесь: мы уменьшили украинцам зарплаты, но это никак не отразится на их благосостоянии, мы подняли тарифы на коммунальные услуги на 30%, но это никак не отразится на благосостоянии граждан, мы ввели военное положение, но и это никак не отразится. А если серьезно, то гипотетически можно ожидать, что, пользуясь военным положением, могут ограничивать реализацию прав. Будет это или нет – пока сказать трудно. Устно пообещали, что нет, а на бумаге написано, что это возможно. То есть тут все зависит от государство – захочет оно эту меру принимать или нет. Я думаю, что это не должно сильно повлиять на ситуацию.
Как вы считаете, большое количество нападений на активистов связаны с революцией и конфликтом в Украине?
Опосредованно – да, потому что в целом стало больше толерантности к насилию. Но нападения на активистов чаще всего связаны с имущественными спорами на местном уровне, когда противоборствующие стороны ищут союзников среди общественных организаций. Когда мы говорим о нападениях на активистов, нужно каждый случай разбирать отдельно. Я не думаю, что здесь ситуация черно-белая, как ее часто представляют. Все дела разные, и нельзя сказать, что их не расследуют. Я проверил информацию по 12 случаям с наиболее тяжкими последствиями – все они расследованы, правда, заказчики, как это обычно бывает, до сих пор не найдены.
Кроме нападений на активистов, участились и погромы ромских поселений. Можно ли утверждать, что силовики не заинтересованы в том, чтобы квалифицировать эти преступления как нарушение равноправия граждан?
А это не так просто сделать, потому что нужно доказать умысел. У нас умысел понимают слишком примитивно – если нашли приказ разрушить ромское поселение. Это если бы было так: "Шеф, указание сжечь ромское поселение выполнено". Поэтому дел по статье о нарушении равноправия граждан всегда очень мало. Кроме того, ромы не хотят участвовать в расследовании. С другой стороны мы видим отношение общества к ромам, ксенофобию. Нельзя думать, что представители полиции сильно отличаются от других членов общества.
