Колониализм в отношениях России и Центральной Азии все еще ощущается в активистских и научных кругах. Пока это взаимодействие остается улицей с односторонним движением.
Социологические исследования и политическая борьба все чаще сопутствуют друг другу. В Центральной Азии эти исследования должны быть подотчетны тем, на кого они направлены.
Колониализм в отношениях России и Центральной Азии все еще ощущается в активистских и научных кругах. Пока это взаимодействие остается улицей с односторонним движением.
Социологические исследования и политическая борьба все чаще сопутствуют друг другу. В Центральной Азии эти исследования должны быть подотчетны тем, на кого они направлены.
Два года назад социолог Евгений Шторн был вынужден уехать из России. На днях он получил политическое убежище в Ирландии. Из состояния "вненаходимости" он рассказывает о своем опыте - таком редком и одновременно таком повсеместном.
Как, несмотря на критику и неоднократные попытки увольнения, переехавшая из США Ульяна Супрун начала реформу украинской медицины, о которой говорили последние 19 лет.
Два года назад социолог Евгений Шторн был вынужден уехать из России. На днях он получил политическое убежище в Ирландии. Из состояния "вненаходимости" он рассказывает о своем опыте - таком редком и одновременно таком повсеместном.
Как, несмотря на критику и неоднократные попытки увольнения, переехавшая из США Ульяна Супрун начала реформу украинской медицины, о которой говорили последние 19 лет.
Что происходит когда "поле" – это твой дом, твое поле битвы и жизни? Новый цикл статей на oDR исследует опыты центральноазиатских исследовательниц в глобальной экономике знаний.
Что происходит когда "поле" – это твой дом, твое поле битвы и жизни? Новый цикл статей на oDR исследует опыты центральноазиатских исследовательниц в глобальной экономике знаний.
