oDR поговорил с Петром Рябовым — российским историком античности, проведшим неделю в белорусской тюрьме. Петр рассказал нам о работе в заключении, o голодовке и о том, почему исторические лекции — это угроза авторитаризму. English
Жители Сирии бегут от войны в другие страны, в том числе и Россию. Но здесь им приходится сражаться по новой - уже с ФМС и МВД - за свой статус, свободу и право на жизнь. English
Пока украинские политики и международные организации отказываются открыто признать конфликт с Россией полноценной войной, на востоке страны продолжают гибнуть люди. English
Насилие и пытки в российских тюрьмах продолжают оставаться безнаказанными - несмотря на усилия правозащитников и общественных организаций. English
Разорительные штрафы по отношению к руководителям НКО, разрушают гражданский сектор и ставят активистов на грань выживания. English
Из-за теорий заговора люди становятся покорными, а правители перестают чего-либо бояться. В Азербайджане всех диссидентов считают агентами скрытого «армянского лобби». English
Как украинцам живется в стране, в которой постоянно ищут бандеровцев и сторонников Майдана? in English
В арабской стране потомки черкесов, вытесненных из царской России после завоевания Кавказа, всегда чувствовали себя гостями. Но историческая родина сирийских беженцев принимает неохотно. English
Памятник репрессированным из бетона и мрамора, сооружаемый на государственные деньги, сам по себе является проявлением тоталитарного мышления. in English
Поток украинских беженцев в Россию увеличивается и что власть делает? in English
Украина столкнулась с напылвом внутренне перемещенных лиц. Готовы ли органы власти им помочь? in English
В Самарской области возрождается карательная психиатрия. Врачи госпитализируют в психиатрические больницы здоровых людей, чтобы затем распоряжаться их квартирами. in English
